«Был красивый праздник в мае...» Как мы ходили на демонстрации

Детские воспоминания самые яркие. «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…». Под этот бодрый марш «Москва майская» Лебедева-Кумача ранним утром 1 мая мама заплетала мне праздничные белые  банты в косички. Папа смешно раздувал щеки, торопясь надуть разноцветные шарики, завязывая их нитками.

Девочка плачет. Шарик улетел…

Наскоро проглатывался праздничный завтрак, готовились «подорожники» -  бутерброды, плавленые сырки. «Дружба» для папы и для меня сладкая «Омичка». Демонстрация – дело не быстрое, уходили к семи часам и как минимум до обеда. Отец был парторгом одного из цехов большого машиностроительного завода «Прогресс» и на демонстрацию ему надо было прийти раньше других сослуживцев, чтобы получить и распределить транспаранты, флаги, заранее приготовленные веточки с бумажными цветами. 

Особенно мне нравилось привязывать надувные шары к таким веточкам: так их удобнее было держать и шарики не разлетались. Это сейчас шариками никого не удивишь. Любое мероприятие независимо от статуса - от серьезной научной конференции, корпоративной выставки до открытия крошечной пекарни  - украшают огромной гирляндой разноцветных шаров. А во времена нашего детства шарики нужно было заранее долго искать в продаже в киосках «Союзпечати» и приберечь только для демонстраций. Были они из тугой резины жутких расцветок, но других мы не знали. Особенно ценились среди детворы шарики с картинками: зайчики, мишки, собачки, клоуны. Обладателям такой надувной роскоши все другие дети завидовали. 

Веточки с цветами делали дети подшефной завода школы № 8 на уроках труда из белых, розовых и голубых бумажных салфеток. Их тоже непросто было найти в продаже. Девочки вырезали из стопочки салфеток цветы, мальчики крепили их к заранее нарезанным веточкам. Позже мне тоже приходилось в школе заниматься таким рукоделием. Цветы получались смешные, корявые, но в праздничной колонне смотрелись здорово.

Сегодня солнышко печёт. Сегодня праздник — май

На демонстрацию папа стал брать меня лет с пяти. Поскольку наш детский сад тоже был «заводским», то детвора вся была знакомой и нам было весело. Самое томительное время - это сбор колонны. Дорога на ул. Савушкина перекрывалась для транспорта, ходил лишь трамвай по ул. Татищева. Завод был самым большим в области, что-то около 8 тысяч рабочих, 14 цехов. Огромная колонна растягивалась на два квартала до самого стадиона. Помимо флагов и транспарантов, у каждого цеха была своя «музыкальная шкатулка», как в шутку называли специальные тележки, тоже обвешанные «наглядной агитацией», а внутри находилась музыкальная аппаратура. Мне особенно запомнился огромный яркий глобус, установленный на машине. Так что всю дорогу до площади Ленина со всех сторон звучала праздничная музыка.

Где-то к середине пути я уставала, и тогда отец сажал меня на шею. Это было так здорово, смотреть на всех с высоты. Особым везунчикам удавалось проехать часть пути на этих «музыкальных шкатулках». Почему-то еще запомнилось, что  именно 1 мая наступала летняя жара. Курток, штормовок тогда не носили. И все кофты, плащи, свитера, надетые ранним прохладным утром, горкой складывались тоже на эти «музыкальные шкатулки». Как-то и мне довелось проехаться «с музыкой». Возможно, рядом, болтая ногами, сидел мой будущий муж, тоже из «заводской» семьи. И мы лопали конфеты из одного кулька. Но кто ж тогда мог это предвидеть? Нас тогда еще не представили друг другу.

И флаги на ветру шумят  

Демонстрировали свою солидарность с трудящимися все городские районы, и за право пройти первыми перед трибунами они боролись в социалистическом соревновании. Производственных предприятий тогда было много в каждом районе. Особенно в Трусовском. Поэтому время прохождения было каждый год разным. И каждый год мама накануне Первомая меня спрашивала: «Может, не пойдешь? Устанешь ведь…». Но как можно усидеть дома, когда все пойдут на парад?! Был (что уж греха таить!) у меня и шкурный интерес. Из-за моих ангин в семье был строжайший запрет на мороженое с 7 ноября и до 1 мая. И я этот день  ждала  всю заму!  Какая первомайская демонстрация без отмечания? А без мороженого?

От завода все отправлялись чинно и с серьезными лицами в составе своих цехов.  Но двигалась колонна к центру города рывками, где-то подолгу стояли. Как-то незаметно уже к Коммунистическому мосту все взрослые заметно веселели, начинали петь песни и даже танцевать. Прихваченные из дома сумочки и авоськи с «тормозками» заметно легчали, а родители добрели прямо на глазах. И уже не понять было, где какой цех. Все перемешивались в праздничной, нарядной и шумной толпе. Тогда по всей линии прохождения колонн стояли тетеньки в белых фартуках с огромными алюминиевыми баками и торговали очень вкусными жареными пирожками с картошкой, капустой, ливером, сочными беляшами с мясом. На каждом перекрестке стояли грузовики с откидными бортами. Выездная торговля с них шла очень бойко: ситро, заварные и «корзиночки» пирожные, шоколадки, бутерброды, леденцы на палочках.  И огромные военные термосы с мороженым! Наконец-то. Уже заметно повеселевший отец на второй порции намекал мне, что маме о ней знать необязательно. Да что ж я, враг сама себе?!

Все это было здорово, но была еще одна деликатная проблема, которая вносила некоторый диссонанс в праздничный настрой. Все выпитое время от времени требовало исхода. И не только у детей. Поскольку передвижных туалетов тогда никто и представить себе не мог, а со стационарными уличными в Астрахани и теперь беда, то все демонстранты рассчитывали только на частные дворы с дощатыми зловонными домиками. Санитарные точки были известны. Это теперь каждый двор заперт на замок, в те же далекие времена все жили настежь. И хозяева двориков не ругались, не грозились вызвать милицию, не стыдили. Добрее люди были… Скажи тогда кто «Мой двор – моя крепость», мог запросто  и тумаков огрести  от рабочего класса.

Первомай всегда встречали дружно. И впереди шагал рабочий класс
По мере приближения к ул. Ленина расслабившийся народ встряхивался, подтягивался, ряды демонстрантов выравнивались вроде бы сами собой. И вот кульминация – торжественный вход на главную площадь города. Из динамиков под звуки маршей военного оркестра неслись приветствия руководителей области и города славным трудовым коллективам. Озвучивались их производственные показатели и достижения. Нужно было громче и дружнее всех прокричать ура, именно проходя мимо трибуны. Это было потрясающее ощущение, когда многотысячная толпа чувствовала себя одним целым, единым организмом.

Площадь пройдена, транспаранты и флаги разложены по машинам, весь инвентарь отправлен «на отдых» до ноябрьских праздников. А народ отправлялся отмечать дальше. Кто-то размещался со снедью и выпивкой прямо на травке среди одуванчиков у Лебединого озера. Милиционеры никого не гоняли. Шумные компании отправлялись гулять на набережную 17-й пристани, по дороге застревая на деревянной веранде модного тогда ресторана «Волна». Как говорится, женщинам - цветы, детям – мороженое. Восхитительное, в алюминиевых вазочках на высоких ножках. А отцам семейств законные сто грамм за праздник.

Возвращались мы домой, уставшие и довольные, всегда на водном трамвайчике, который довозил до Комсомольской набережной. Ходили они тогда по Волге каждые полчаса с ранней весны и до глубокой осени. А вечером либо к нам приходили друзья родителей, либо мы к ним отправлялись в гости. Длинных выходных, как теперь, не было, но 2 мая партия и правительство еще в далеком 1928 году благоразумно сделали выходным. 

Я уже училась в школе в средних классах, когда  маме на работе за успехи в труде дали пропуск на трибуну. Но, конечно, не туда, где сидят самые почетные люди города, а на «стоячие» места. Наблюдать со стороны, как веселятся другие, мне категорически не понравилось. И помню не чувство «избранности», а «изгнанности». Ходила я на демонстрации и в старших классах школы, и в институте, и когда уже работала в «Астраханрисстрое» - Всесоюзной ударной комсомольской стройке и тоже немаленькой организации. Но тех детских впечатлений от мощи и единения огромного коллектива, флагмана не только областного масштаба, они уже перебить не смогли. Может, потому, что в детстве все деревья большие. И просто менялась я, менялось время. Постепенно стал чахнуть и растаскиваться на мелкие лавочки огромный завод, как тогда говорили, ковавший ракетный щит Родины. Теперь на месте огромных цехов вырос жилой комплекс из семи высоток. В центральной проходной завода разместилось очередное кафе.

Последняя официальная первомайская демонстрация в России прошла 1 мая 1990 года.