Фотокарточки на память. Нужно ли их хранить или «всё помнит интернет»?

Недавно позвонила сестра из столицы с необычной просьбой написать ей всё, что я помню из рассказов бабушки о наших предках по ее линии. Бабушки наши были родными сестрами. Свою бабушку, Марию (по-домашнему Мусю), она почти не знала. Та после эвакуации в войну осталась жить в Ташкенте, а ее дочь, моя тетка, перебралась жить в Москву. Поинтересовалась у сестры, почему на старости лет она начала родословной интересоваться. 

Оказывается, мой троюродный, а ее – родной, брат на старости лет решил составить генеалогическое древо. И не просто на бумаге его изобразить, а издать в виде книги, чтобы его дочери и внучки знали свои корни. Любопытно, но обе его дочери замужем за иностранцами, а внучки болтают на двух-трех языках. Так получилось, что из всех еще живущих родственников только я что-то помню из рассказов своей бабушки Тамары о прадеде и прабабушке. И только у меня сохранились их еще дореволюционные фотографии. Написала сестре всё, что вспомнила, да всё никак не соберусь отсканировать снимки и переслать родственникам.

Рядом с иконами…

В старых домах у очень пожилых людей, особенно в селах, еще можно встретить на стене рядом с иконами такой, так сказать, коллаж: в большой раме под стеклом собраны фото разного размера умерших родных. А рядом портреты самых дорогих людей в отдельных рамках. Сегодня вешать фотографии на стенах не модно – считается дурновкусием. У молодежи нет альбомов с фотографиями. Все хранится в телефонах, компьютерах, планшетах. Это не плохо и не хорошо – время другое. Лишь когда по телевизору показывают интервью из квартир старой интеллигенции – ученых, писателей, артистов, на заднем фоне все стены и стеллажи с книгами заставлены фотографиями и иконами. Состоявшиеся в жизни люди умеют помнить свои корни, гордиться предками и не стесняются это показать, игнорируя моду.

Мне было лет 11-12, когда мы с мамой поехали на отдых в Пятигорск по приглашению родителей ее подруги. В старинном доме нам выделили комнату, окно в которой закрывал огромный куст буйно цветущей сирени. В первый же день мы попали под ливень, и я заболела. Валялась с высоченной температурой на перине, утопая и в ней, и в огромных подушках, а на меня смотрели лики святых и суровые люди в черных одеждах. В углу тлела лампада у большого иконостаса. На меня, советского ребенка, всё это произвело жуткое впечатление: то ли горячечный бред, то ли явь. На всю жизнь запомнила. Все стены темной комнатушки были увешаны большими мрачными портретами в черных рамках. Как потом с невероятной гордостью рассказывала мне хозяйка дома, отпаивавшая меня горячим молоком с барсучьим жиром (невозможная гадость!), это ее папа, мама, дедушка, бабушка, тетя, дяди. Мужчины были потомственными священнослужителями в епархии, а матушки при них. Тетка же ушла в монахини. Через эти фотографии я открыла для себя другой мир, а добрая хозяйка нашла во мне благодарного слушателя на все время нашего отпуска.

Запах времени

Еще одно воспоминание детства: бабушкин альбом. С красным плюшем на обложке, полысевшим от времени. Посередине овал, в котором мутная картинка пейзажа. Толстые картонные серо-голубые листы с резными уголками для удержания фотографий разных размеров, проложенные непрозрачной калькой. Помню запах этого альбома: клея, пыли и… времени. Бабушка им очень дорожила. Черно-белый телевизор тогда показывал передачи только вечером пару-тройку часов. А потом мы с бабушкой на стареньком диване с валиками рассматривали фотографии, и она мне рассказывала о своем детстве, родителях, родственниках, студенческих друзьях. Вся ее жизнь была в этом альбоме.

Я очень любила ее фото, где она с группой девушек изображала гимнастические фигуры «делай – раз, делай – два». Комсомолки в черных сатиновых рейтузах на резинках, со значками ГТО на «ленинградках», все с короткими стрижками по тогдашней моде, с вдохновленными лицами изображали телами аэроплан и другие фигуры. Там же хранились фотографии юной мамы. Малярийный ребенок войны, при поступлении в университет она весила 45 кг. Ее даже зачислять не хотели, несмотря на успешно сданные экзамены, – слабенькая. Куда делся этот альбом после бабушкиной смерти и наших многочисленных ремонтов-переездов, уже не вспомнить. Хорошо, что хоть часть снимков осталась. Те, что в альбом не влезали по размеру. Это фотографии прадеда, прабабушки, их родителей, сделанные в самом начале ХХ века. Удивительно, что они не пожелтели, не выцвели. Только «золотое» тиснение на картонках, к которым их приклеивали с «медалями» фотоателье, давно уже стерлось от времени.

Фотосессии из детсада

В моем доме и сейчас хранится много фотографий в альбомах, просто в пакетах. Есть фотки с затейливо резными краями 60-х годов – высший шик фотобумаги по тем временам. Разбирала ящик с документами и фотографиями и нашла пластмассовый шарик с окошечком, размером с теннисный мячик. А в нем, через окошечко, которое оказалось маленьким увеличительным стеклом, рассмотрела кадр цветной (!) фотопленки, на которой я, четырехлетняя, с огромной красивой куклой. И надо же, я этот день вспомнила. Как нас знойным летом мучил дядька-фотограф, как дергали воспитатели, чтобы мы не испачкали нарядную одежду и смирно сидели на стульчиках в ожидании своей очереди на съемку. Вспомнила даже, как меня ругали за то, что бантик на жидкой косичке развязался. Его и на фото видно. Помню, как с нетерпением ждала своей «звездной минуты» подержать куклу с «настоящими» волосами вместо пакли, которую фотограф принес с собой в детский сад для съемки, как потом ревела, когда у меня эту чудесную куклу забрали.

Нашла и фото мужа в этом же возрасте из того же детского сада, в который мы оба ходили. Оно без «шарика», а мой суженый с «пионерской» челочкой на почти бритой голове, с огромной телефонной трубкой. Мальчиков снимали с этим атрибутом роскошной по тем временам жизни, ведь телефоны в квартирах были очень большой редкостью. Сохранилось и фото с «выпускного» в детском саду: две группы «выпускников», воспитателей и нянечек выстроили на большой лестнице у входа в садик. Мордахи у всех радостные, ведь расставались только на лето, а потом наша группа почти в полном составе пошла в 1 «А» класс школы № 8.

«Сейчас вылетит птичка!»

Фотографией очень увлекались наши отцы. Иметь дома «Зоркий», «Зенит» или «Смену» считалось так же круто, как сейчас айфоны последних моделей. У моего отца тоже был фотоаппарат и всё необходимое для печати фотографий – ванночки, мисочки, реактивы. Специальную огромную лампу они купили вскладчину с друзьями, и она кочевала из дома в дом. Помню, что я боялась дышать, когда он вытаскивал под двумя подушками и одеялом «отщелканную» пленку – «чтобы не засветить». Я не очень понимала, что это значит. Потом он закрывался в ванной, включал там красную лампочку. Это было так загадочно! Из ванной пахло… фотографиями, а на веревке с прищепками сушились мокрые пленки и фото. Но самое интересное было смотреть уже сухие пленки через специальное окошечко, в котором двигалась пленка. И на ней всё было наоборот: то, что светлое в жизни, было черным. Смешно!

И всё же самые памятные фото делались в фотоателье профессионалами. Даже после перестройки еще долго работало фотоателье на ул. Сочинской, где мы сделали первые фотографии нашего сына в шесть месяцев. Это сейчас детей не бояться снимать прямо в родовом зале. А в 90-е годы еще было очень устойчивым суеверие, что детей можно фотографировать только после полугода. И желательно чужим людям не показывать, чтобы не сглазили. Так что у нашего поколения и наших детей младенческих фото крайне мало. Ну разве что на руках у мамы в конверте на пороге роддома. Потом открылось фотоателье буквально на первом этаже нашего дома на ул. Савушкина, откуда моя мама приглашала специально фотографа, чтобы он сделал фотосессию с внуком. Черно-белую. Кстати, классные фотки получились.

Внукам на память

Полароид был прорывом в самодеятельном фотографировании. Правда, упаковка пленки стоила чуть ли не половину цены самого аппарата.

Но покупали. Ведь такое чудо: нажал кнопочку, а оттуда уже цветная фотка вылезла. Ни тебе проявителей, ни закрепителей. Но, увы, альбомчики с полароидными фото 90-х годов скоро можно будет выбросить – выцветают эти фотографии очень быстро. Печально. Целый пласт нашей жизни может уйти безвозвратно. Кстати, с удивлением узнала, что фотоаппараты мгновенной печати продаются и сейчас на маркетплейсах. Но стоят они очень недешево.

Вслед за домашними компьютерами появились первые цифровые фотоаппараты и диктофоны. Но ненадолго. Как-то очень стремительно прогресс мобильной телефонии поглотил их. До сих пор валяются в ящике. Рука не поднимается выкинуть. Пусть лежат. Внуку антиквариат достанется.

Сын потихоньку оцифровывает наши старые фотографии и домашнее видео. А меня терзают старческие сомнения: не приведи бог, лишимся мы интернета, и сгинет история нашей жизни без следа. Так что пусть пока полежат бумажные фото. Внукам на память.