Россияне удивляются тому, что происходит в супермаркетах. Рукотворный кризис непродуманных последствий

14.11.2021 14:00 Политика
3549

Российское правительство с подачи Минсельхоза предложило частично снизить, а частично обнулить ввозные пошлины на импортное мясо, которые сейчас составляют 15-25% от ввозной цены, чтобы сбить ажиотажный рост цен в рознице. Самое время напомнить о наших концепциях «контрсанкций», «импортозамещения», «продовольственной безопасности» и в целом о том, как непродуманные даже на два шага решения приводят к тяжелым последствиям для простого нашего обывателя.

Замечу еще раз, что нынешний, фактически уже продовольственный кризис, развивается на фоне исключительно благоприятной экономической конъюнктуры: цены на основные российские экспортные товары бьют рекорд за рекордом. Увы, но основу нашего экспорта, как и во времена СССР, составляет сырье: нефть, газ, металлы, лес, ну, хоть эта позиция не совсем сырье – минеральные удобрения.

На фоне таких экспортно-сырьевых свершений международные экономические институты нагадали нам приличные темпы роста (хоть и вдвое ниже мировых) – Еврокомиссия только что повысила прогноз нашего экономического роста в 2021 году с 2,7% до 3,9%, МВФ – с 2,6% до тех же 3,9%. Косвенно прогнозы роста подтверждаются повышением энергопотребления, ростом отгрузки по железной дороге и на большегрузном автотранспорте. Казалось бы – живи народ расейский и радуйся, набивай мошну с валютной выручки.

Но нет же – «народ расейский» все больше за ценами следит и диву дается, что происходит в супермаркетах, поскольку внутрироссийская продовольственная инфляция в разы опережает европейскую. К чему это приводит? По данным социологов, расходы на продукты в российских семьях в среднем вплотную подошли к 40% семейного бюджета (при том, что на «загнивающем Западе» эта цифра редко превышает 10%), а 2/3 россиян уже вынуждены экономить на продуктах.

Между тем, когда в 2014 году Россия вводила в ответ на финансовые санкции ЕС «контрсанкции», ограничивая импорт европейских продуктов, специалисты, сохранившие трезвый ум в тогдашнем угаре, предупреждали, что мы сами спровоцируем у себя рост цен на продукты питания. На возражающих накинулась вся пропагандистская машина: вы, мол, что – против подъема отечественного продуктопроизводства кормов для россиян, против нашего сельского хозяйства и пищевой промышленности, против нашей продовольственной безопасности?! При слове «безопасность» сникали даже самые отважные головы, иногда робко указывая на элементарные, азбучные вещи: свое аграрное и пищевое и любое другое производство растет нормально лишь в условиях конкуренции, когда производителям нужно соревноваться с другими.

Известно же, что цены не растут быстро или даже снижаются, лишь когда на рынке есть конкурентное предложение – более дешевое, а «контрсанкции» убивают конкуренцию, убирают с рынка тех, кто может предложить продукцию или более высокого качества по той же цене, или более дешевую аналогичного качества, как «санитар леса» поддерживая в тонусе российских товаропроизводителей.

Разумеется, трезвые голоса не были услышаны, импорт продуктов из ЕС был резко сокращен, на первых порах была найдена замена традиционным поставщикам, но вот эта замена начала хромать, так как «заменители» все оказались из стран третьего мира, разумеется, более сильно пострадавших от ковидного кризиса. А ведь об этом тоже предупреждали – что поставщики из «третьих», они, конечно дешевле, но с ними и логистические затраты гораздо выше из-за расстояний, и они куда чувствительнее к любым мировым экономическим стрессам, чем развитые экономики.

В принципе, ссора с развитыми экономиками могла бы и не иметь негативных последствий, даже наоборот – мы могли бы получить свое более мощное аграрное и пищевое производство, вполне способное потеснить западных «товарищей» не только на внутреннем российском, но и на мировых рынках, и это было бы замечательно. Но для этого нужно было развивать конкуренцию внутри России. А вот это наша внутренняя политика отвергает на корню и категорически, наоборот, у нас создавались и укрупнялись мегахолдинги, госкорпорации и пр.

Чем больше «контора», тем выше издержки на ее внутреннее функционирование, тем больше, извините, «фрикционные» бюрократические процедуры внутри, съедающие время, силы и деньги. То есть, бюрократизация управленческих процедур в последние годы росла с космической скоростью, покрывая ржавчиной шестеренки государственной машины – совсем как в последние годы существования СССР. Итог – ускоренное подорожание продуктов, гораздо более быстрое, чем у конкурентов, которых мы хотели (и совершенно справедливо) слегка придавить, но нечаянно придавили сами себя, как уже не раз бывало в нашей истории.

Я привел всего лишь одну из иллюстраций того, что бывает, когда управленческие решения принимаются импульсивно, как реакция на сиюминутную обиду, вместо того чтобы тщательно просчитывать их вероятные последствия во всем их многообразии. Еще много можно привести подобных иллюстраций, например, поговорить о накоплении Фонда национального благосостояния до 10% ВВП с текущих 7% вместо инвестиций дополнительной валютной выручки (это решение утопит здравоохранение окончательно и подорвет экономику), о вложениях наших валютных резервов в юани (в результате мы прямо финансируем экономику небедного Китая), о намерении возродить Госплан и избыточных в связи с этим надеждах на современные цифровые технологии – не получается пока у нас с этим, даже смартфон не смогли свой сделать, и многом другом. Государственное управление не может быть импульсивным и идеологизированным, оно должно быть рациональным, а не тяготеть к мистике.

PS. Еще одна иллюстрация охватившего нас мистического госуправления – это катастрофическое положение с пандемией в России – тут мы текущей осенью оказались впереди планеты всей с показателем летальности за весь период пандемии в 2,8%, обогнав США с показателем в 1,6% – это официальные данные, которые наш оперштаб передает в ВОЗ. Еще очень рекомендую посмотреть на графики, публикуемые ВОЗ по адресу в Интернете – очень полезно для понимания нынешнего места российской медицины в мире.

Обещание вице-премьера Голиковой к июню следующего года достичь коллективного иммунитета в 80% и покончить с пандемией – это уже пятое по счету за 2 года обещание остановить коронавирус. Мы эти заверения слышим каждые 6 месяцев, но пока за назначенной датой всегда следует еще более жестокий подъем. Вместо опоры на мистику давно пора принять рациональные меры: увеличить расходы на здравоохранение с 3,4% ВВП до 7-8%, восстановить уничтоженную в 2000-2018 годах противоэпидемическую систему, начать нормальную, а не политическую кампанию по вакцинации, а в Астрахани, в частности, надо было приступить к строительству инфекционного госпиталя на 1500 коек еще в апреле 2020 года – китайцы такие госпитали строят в считанные недели, хотя все они поголовно конфуцианцы и в мистику верят официально. Получается, можно верить в мистику, но на деле быть рационалистом, и можно объявлять себя суперрационалистом, но действовать исходя из своих фантазий.

ПОДПИСКА НА ГАЗЕТЫ