Пожар у соседей: казахстанский «Тяньаньмэнь» или «арабская весна»?

09.01.2022 16:00 Политика
2955

Когда в предыдущей статье я писал о том, что у нас южная граница более напряженная, чем граница с Украиной, я имел в виду именно Центральную Азию, а не Кавказ, хотя там появилась армия ядерной державы – Пакистана. Впрочем, обещая вернуться к теме наших южных рубежей, я не предполагал, что это придется делать так скоро.

Почему в экспертном сообществе мы часто обсуждали (и обсуждаем) центральноазиатские дела? Не только из-за Афганистана, риски со стороны которого, вне всякого сомнения, нарастают. Проблема в том, что автократии – это крайне неустойчивые режимы, а вся наша Центральная Азия, за исключением, пожалуй, Киргизии – это жесткие автократии. То есть, внешнее они всегда кажутся очень устойчивыми – власть сосредоточена в одних крепких руках, все силовые структуры и деньги в этих самых руках, СМИ и представительские институты жестко контролируются, элиты консолидированы деньгами и страхом, так как любое отклонение от дозволенного поведения немедленно и жестоко карается.

Но это снаружи. Внутри же таких режимов публичная политика заменяется подковерной войной кланов и клик, такие режимы легко подвержены дворцовым переворотам, а их экономическая политика – это всегда политика стяжательства в пользу ничтожного по численности меньшинства. В результате большинство, даже в богатых странах, живет на грани или за гранью нищеты, поэтому оно неизбежно периодически выходит на улицы и даже бунтует.

Вот это самое мы и получили в Казахстане, причем здесь ситуацию усугубили сохранившаяся, как и всюду на Востоке, родовая структура общества и фактическое двоевластие, возникшее после «транзита» власти, когда ушедший с поста президента Назарбаев сохранил за собой де-факто руководство силовыми структурами.

На первый взгляд, ситуация парадоксальна, так как экономика Казахстана в постсоветские годы развивалась весьма успешно – институциональные реформы в Казахстане шли куда адекватнее и последовательнее, чем у нас, не случайно многие астраханские бизнесы давно перекочевали из Астраханской области в Казахстан. Душевой ВВП Казахстана практически такой же, как в России, темпы роста в среднем в 2 раза выше. Но экономика Казахстана гораздо меньше диверсифицирована, чем российская, она так и осталась полностью сырьевой.

А вот распределение этого среднедушевого ВВП по душам было-то вовсе не средним. Достаточно заглянуть в Актау и сравнить коттеджный поселок на берегу Каспия с остальной частью города. Или съездить в мою родную Алма-Ату и пройтись по северной равнинной части города от аэропорта до бывшей улицы Гоголя, а потом прогуляться на юг к горам в районы выше проспекта Абая. Ну и конечно же, ситуацию усугубил ковидный экономический кризис. Так что скачок цен на топливный газ был лишь триггером, но далеко не причиной массовых выступлений. Причина кроется в осознаваемой обществом клановости, касается ли она распределения общественных благ или кадровой политики. Не случайно главным лозунгом митингующих было «Дед, уходи!».

Поскольку комментариев сейчас в избытке, рассмотрим основные аргументы. Вмешательство ОДКБ – Организации Договора о коллективной безопасности, членами которой сейчас являются Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия и Таджикистан (ранее входившие в ОДКБ Азербайджан, Грузия и Узбекистан по разным причинам покинули ряды организации). На первый взгляд, все просто – один член попросил, другие просьбу удовлетворили. Но статья 4 ОДКБ подразумевает акт агрессии какого-либо государства или группы государств против члена ОДКБ. То есть, чтобы в соответствии с той же статьей ь«незамедлительно известить» Совбез ООН, необходимо указать это самое конкретное государство (или группу государств). Традиционно США «пристроить» в агрессоры трудно, так как американские Эксон Мобил и Шеврон, вложившие миллиарды в Казахстан, потребовали именно от президента республики Токаева навести порядок. Францию, в которой получил политическое убежище бывший руководитель АО "Банк Туран Алем" (БТА Банк) Мухтар Аблязов, называющий себя лидером оппозиции и протестного движения в Казахстане, тоже пришить к делу будет сложно и вряд ли для нашего МИДа приемлемо. Вот указал Аблязов в качестве контактов украинские мобильные номера – тут есть где развернуться. То есть, составители ДКБ документ писали не очень аккуратно и грамотно, и теперь эта ошибка будет стоить большого скандала. Но помогать Токаеву в сложившейся обстановке необходимо.

О том, почему помогать необходимо. Полный распад властных институтов в отсутствие легальной и организованной оппозиции всегда ведет к хаосу. Массовое мародерство – первое и неизбежное следствие стихийных выступлений. Организованная оппозиция всегда мародеров давит или сама, или в сотрудничестве с легальными силовыми структурами, даже находясь «в контрах» с действующей властью. Допустить мародерство для оппозиции – это напрашиваться на применение летального оружия со стороны действующей власти и даже внешнего вооруженного вмешательства с последующими жестокими репрессиями – что и произошло. Мародеры на улицах – это самый страшный враг оппозиции, который мгновенно отталкивает от нее не только власть, даже готовую к переговорам, но и население. Много людей в той же Алма- Ате вышло на улицы, но еще больше осталось дома сидеть в страхе, что к ним нагрянут мародеры. Судя по видео, мародерствовали далеко не только «титушки» или голодные – грабили магазины и вполне упитанные дамы лет 30-40.

Вторая причина, по которой вмешиваться было необходимо – существование салафитского подполья в Казахстане (салафиты – приверженцы ультраконсервативного исламистского течения внутри ортодоксального ислама – ред.). Всего 5 лет назад салафитской ячейкой была предпринята попытка захватить целый город – Актобе, попытка была отбита с большими потерями. От Актобе до нашего Орска чуть более 150 км. В быту у нас (и даже среди «экспертов» – из-за чего несколько лет назад мне пришлось жестко поспорить с частью нашего экспертного сообщества) Казахстан воспринимается как мусульманское государство. По социологии вроде бы все так и есть – более 70% населения (казахи, уйгуры и др.) считают себя мусульманами. Но ислам в Казахстане – скорее надстройка над тенгрианством, которое иногда считают веткой буддизма, а по действующему законодательству Казахстан – светское государство, где религия четко отделена от государства. Можно отметить и большое влиянием суфизма. Религиозный ландшафт оставляет поле для проникновения радикальных салафитских идеологий, которым в Казахстане пока противостоять не научились. Интересно, что несколько лет назад эксперты Казахстана прямо выставляли претензии о том, что радикальные учения проникают к ним с нашего Северного Кавказа, в том числе через Астрахань. Так вот, только разгула салафизма вдоль нашей границы протяжённостью 6 тыс. км нам не хватало. Нет никаких людских и технических средств, способных прикрыть такую границу – никакой Никита Карацупа с верным псом Индусом не поможет.

Об организованной оппозиции. Посмотрев выступления Аблязова, так и хочется «по Станиславскому» ответить: «Не верю!». Что, этот человек сумел поднять весь Казахстан? Ой, не смешите. Даже куда более вменяемый живущий ныне в США бывший премьер-министр Казахстана Акежан Кажегельдин, дерзнувший выдвинуть на выборах 1998 года свою кандидатуру против Назарбаева и затем заочно осужденный на 10 лет, на роль харизматического вождя не тянет. Если бы был единый организующий центр с единым планом переворота, то за трое суток паралича силовых структур никакого Токаева в президентском дворце давно бы не было. Требования протестующих содержали фантастическую смесь реальных социальных запросов и утопических социдей XVIII века, они колебались от антироссийских до антиковидных.

Организованная легальная оппозиция на территории Казахстана отсутствует, она вытоптана на корню. В этом и причина шаткости автократий: когда наступает «час Ч» и автократия теряет легитимность и возможность рулить, оказывается, что переговоры вести нужно не с определённым и небольшим числом оппозиционеров, а с неопределенным числом «неустановленных» полевых командиров, которые стихийно избираются на площадях, как говорят в медицине, «ex tempore» («исходя из обстоятельств» – ред.). И не дай Бог в такой ситуации власти проиграть – получите вторую Ливию. Во времена хаоса на свет всегда вылезает всякая нечисть, в Сирии вылез запрещенный в России ИГИЛ. Второй раз – только «ливийско-сирийского» сценария в 100 км от наших стратегических центров нам не хватало.

О международной реакции. Именно потому, что ливийско-сирийский сценарий в Казахстане замаячил очень сильно, международная реакция была вполне однозначной: Китай сразу назвал митингующих «террористами», Турция осудила митинги и выразила поддержку Токаеву, «Запад» отмолчался и лишь устами Эксона и Шеврона потребовал наведения порядка.

Итоги. Пока очевидно следующее: а) Токаев усилил свои позиции и консолидировал власть; б) ввод контингента ОДКБ казахстанское общество воспринимает неоднозначно. Ашаршылык (времена коллективизации) в Казахстане помнят очень хорошо и отмечают 31 мая ежегодно. Многое будет зависеть от того, в каких мероприятиях будут задействованы силы ОДКБ и как долго они там пробудут – обещание закончить сирийскую кампанию за полгода мы уже лет 5 как забыли.

Что теперь будет? Рискну предложить два сценария (вместо положенных трех). Первый. Токаев удержит бразды правления, он все-таки, крупный дипломат, сделавший карьеру в институтах ООН, имеющий серьезные связи и в Китае, и на Западе, хорошие отношения и с Турцией, и с Россией – то есть со всеми четырьмя крупными игроками на центральноазиатском пространстве. Токаев продолжит многовекторную политику и институциональные реформы в экономике в том же направлении, но сделает существенные выводы из случившегося и примет решительные меры по более справедливому распределению национального богатства, сумеет придавить клановость, коррупцию и блатерство, проведет реформы, оппозиция и «третий сектор» будут постепенно легализованы. Казахстан останется автократией, но менее жесткой и уровень жизни населения будет расти, в среднесрочной перспективе ситуация стабилизируется – по теории систем динамическая устойчивость всегда эффективнее статической.

Второй. Реформы институтов пойдут по российскому пути и сведутся, преимущественно, к превентивному «завинчиванию гаек». В этом случае Казахстан, гораздо более России зависящий от иностранных технологий и инвестиций, будет их терять, ситуация в экономике будет ухудшаться, уровень жизни населения – падать. В этом случае можно напомнить высказывание выдающегося автократа, даже диктатора и тирана Наполеона – «с помощью штыков можно добиться очень многого, но на штыках нельзя сидеть». И тогда мы легко получим 6 тыс. км «очень спокойной границы».

Пока более вероятным кажется первый сценарий, на него и хотелось бы рассчитывать.

ПОДПИСКА НА ГАЗЕТЫ