Волки и овцы поменяются “шкурами” в астраханском театре


Астраханский театр драмы открывает юбилейный, 210 сезон. Сегодня на его сцене премьера – спектакль по пьесе Александра Островского “Волки и овцы”. Комедию поставили в картинах астраханского художника Бориса Кустодиева.

Режиссер постановки Алексей Матвеев решил, что прочтение пьесы будет неклассическим, он щедро сдобрил свою интерпретацию современными значениями и приправил эмоциональной насыщенностью. По собственному признанию, получился спектакль с элементами детектива, где каждый герой пытается поймать на обмане другого.

В персонажах легко узнаваемы типажи, которые встречаются и сегодня, будь то дельцы, которые проворачивают аферы, или молодые люди, занятые поиском богатой невесты, – альфонсы.

“Современность скрыта внутри. Мы смотрим “зрелую”, выдержанную временем пьесу, но понимаем, что она про нас. Про наши интересы, про деньги, которые движут миром, про отток налогов из губернии, – прокомментировал Алексей Матвеев. – По ходу действия каждый персонаж превращается из овцы в волка и наоборот. Невинных ягнят нет”. Волки и овцы – вечный круговорот в природе.

Заслуженная артистка России Людмила Григорьева, исполнившая роль Миропы Мурзавецкой, также видит в спектакле реалии сегодняшнего дня.
“В молодости я мечтала сыграть Глафиру. Тогда мне казалось, что Мурзавецкая – старуха, ну что там играть? А сейчас восприятие этого образа для меня изменилось. Он подходит к нашему времени: женщины этих лет способны добиваться чего хотят, даже идя по головам, они могут быть энергичны, жестоки и циничны”.

Интерес у публики вызовут и декорации. В оформлении используют шкуры, которые по ходу развития действия меняют свой облик, превращаясь в картины. По замыслу они иллюзорны и ирреальны. Полотна вышли из-под кисти нашего земляка Бориса Кустодиева. “Его фамилия происходит от латинского слова, означающего “сторож”. Для меня это во многом и стало определяющим в данной взаимосвязи. Кустодиев сторожил свои сюжеты, вытаскивал их из астраханской, костромской и московской действительности, Островский же свои – из купеческой жизни. В самой пьесе персонажи сторожат кого-либо, следят за действиями друг друга. Это и стало ключевым пониманием совмещения картин, изображений, действий, времен, событий”, – резюмировал Алексей Матвеев.